Саратов – театральный город. Это утверждение – значимая часть регионального культурного кода, а воспринимать его можно с разной степенью глубины: широкий зритель вспомнит о Табакове и Янковском, погруженные в контекст заговорят о саратовской актерской школе, а те, кто регулярно мониторят театральные афиши, закатят глаза и вспомнят, что билеты на условную «Медею» невозможно купить. Спорить сложно: театр у каждого свой. Но, пожалуй, можно сойтись во мнении, что этот вид искусства в городе переживает настоящий ренессанс. Разнообразие форматов и качество постановок последних лет прочно удерживают интерес зрителей.
Театральные фестивали всегда притягивали внимание, а в последнее время стали визитной карточкой театров. Сменяющие друг друга год за годом в Театре драмы фестивали Олега Табакова и Олега Янковского любимы публикой, и, при возможности, дополняются схожими форматами. К примеру, Ермаковский фестиваль прошлого года подарил возможность увидеть на сцене Евгения Миронова в его день рождения, а фестиваль «Горе от ума» – 200» в этом году дал шанс познакомиться со спектаклями по одному тексту из пяти городов. Фестиваль Театра кукол «Формат К» служит другой цели: расширяет аудиторию кукольных представлений благодаря постановкам для подростков и взрослых. А любимые зрителем творческие лаборатории регулярно дарят новые имена и постановки в репертуарах саратовских театров, стимулируя творческую миграцию и культурные переплетения.
В этом номере мы решили обратиться к художественному взгляду трех разных режиссеров, которые по воле культурного случая связали себя с Саратовом. Режиссер и художник-постановщик Юлиана Лайкова впервые поставила «Танцы на празднике урожая» на сцене саратовской Драмы в 2022 году, отношения с театром сложились, и последовала премьера «Королевы», где Юлиана была и художником, и режиссером. В ее саратовском портфолио – и работа над спектаклем «Тот самый Мюнхгаузен».
Два других режиссера впервые соприкоснулись с саратовской сценой благодаря формату лабораторий: Иван Комаров в 2022-м поставил эскиз «Тревожных людей» по Бакману на малой сцене Театра драмы в рамках лаборатории «Видимоневидимо», а Петр Куртов в 2024-м показал свой эскиз «Василисса» на планшете большой сцены ТЮЗа на лаборатории «Планшет». Несмотря на успех, эскиз «Тревожных людей» не стал полноценным спектаклем, но Иван Комаров поставил в Драме в 2023 году «Анну Каренину», затем еще две пьесы в два последующих года, а в 2025 году Театр драмы объявил о подписании контракта с режиссером. А эскиз Петра Куртова «Василисса» превратился в полноценную премьеру на большой сцене в сезоне 2025/2026. Более того, в октябре 2025 года стало известно, что Петр принял приглашение ТЮЗа стать его главным режиссером.
Таким образом, три режиссера-выпускника столичных институтов стали частью театрального мира Саратова. Бонусом к тексту о режиссерском взгляде станет подборка спектаклей режиссеров в других городах, чтобы саратовский зритель мог решиться на культурный туризм.
Юлиана Лайкова
режиссер
режиссер
Окончила ГИТИС (режиссерский факультет, мастерская Е. Каменьковича и Д. Крымова) в 2016 году и аспирантуру режиссерского факультета (научный руководитель О. Кудряшова) в 2020 году
О чем мой театр:
Как режиссера меня интересует человек внутри: его чувства, переживания и реакция на события, которые с ним происходят. Интересуют сложные тексты, глубокие смыслы. Вообще, я люблю классику, потому что это всегда разговор о вертикали человеческой души. А как художника интересует Красота. Создание миров – целостных, сложных, живых. Миров со своей атмосферой, своими чувствами. Для меня профессии художника и режиссера неразделимы, просто почему-то называются по-разному. Но суть одна – создание нового мира с сильными человеческими чувствами. В театре я не люблю хамства, агрессии, не люблю грубости и безвкусицы. Это поле, в которое я бы не хотела заходить. Но если внутри произведения это есть, то я стараюсь не делать это прямо, а находить образный язык.
Как режиссера меня интересует человек внутри: его чувства, переживания и реакция на события, которые с ним происходят. Интересуют сложные тексты, глубокие смыслы. Вообще, я люблю классику, потому что это всегда разговор о вертикали человеческой души. А как художника интересует Красота. Создание миров – целостных, сложных, живых. Миров со своей атмосферой, своими чувствами. Для меня профессии художника и режиссера неразделимы, просто почему-то называются по-разному. Но суть одна – создание нового мира с сильными человеческими чувствами. В театре я не люблю хамства, агрессии, не люблю грубости и безвкусицы. Это поле, в которое я бы не хотела заходить. Но если внутри произведения это есть, то я стараюсь не делать это прямо, а находить образный язык.
Как он рождается:
Метод работы выбираю сложный. Долго и мучительно придумываю, долго и мучительно репетирую, потом – долгий и мучительный постановочный процесс. Но делаю вид, что все просто, быстро и талантливо (смеется). А куда деваться!
В общем, разбираю произведение, пытаюсь понять, о чем хочу ставить, что болит, чьей оптикой на это смотрю, что с этим персонажем происходит, какой он, какой мир, какие люди вокруг него, что происходит. А дальше – терминология: исходное событие, сверхзадача, сквозное действие, конфликт, изменение и так далее, и так далее. И вот когда все разобрано, собрано, придумано, я иду с этим к артистам – и начинается все с самого начала. А потом мы вместе придумываем, вместе пробуем и вместе создаем. Артисты, команда, да и сам автор – в общем, все летим в какую-то точку. А там уже и премьера!
Общение с артистами я стараюсь построить на взаимном уважении, юморе и творчестве. Мне важно любить артиста, восхищаться, тогда на этой творческой любви можно многое создать.
Метод работы выбираю сложный. Долго и мучительно придумываю, долго и мучительно репетирую, потом – долгий и мучительный постановочный процесс. Но делаю вид, что все просто, быстро и талантливо (смеется). А куда деваться!
В общем, разбираю произведение, пытаюсь понять, о чем хочу ставить, что болит, чьей оптикой на это смотрю, что с этим персонажем происходит, какой он, какой мир, какие люди вокруг него, что происходит. А дальше – терминология: исходное событие, сверхзадача, сквозное действие, конфликт, изменение и так далее, и так далее. И вот когда все разобрано, собрано, придумано, я иду с этим к артистам – и начинается все с самого начала. А потом мы вместе придумываем, вместе пробуем и вместе создаем. Артисты, команда, да и сам автор – в общем, все летим в какую-то точку. А там уже и премьера!
Общение с артистами я стараюсь построить на взаимном уважении, юморе и творчестве. Мне важно любить артиста, восхищаться, тогда на этой творческой любви можно многое создать.
Моя «театральная» мечта:
Есть несколько важных для меня названий и тем. Ну, скажем так, вот «Мастера и Маргариту» хочу в нашем театре поставить. Жду, когда предложат!
Есть несколько важных для меня названий и тем. Ну, скажем так, вот «Мастера и Маргариту» хочу в нашем театре поставить. Жду, когда предложат!
Спектакли в Саратове:
• «Танцы на праздник урожая», Театр драмы
• «Королева», Театр драмы
• Предстоящая премьера «Первая любовь», Театр драмы, сезон 2025/2026
Спектакли вне Саратова, на которые можно попасть:
• «Конек-горбунок», Москва, Большой театр (художник-постановщик)
• «Каменный цветок», Екатеринбург, Урал Опера Балет, (режиссер)
• «Сказки Перро», Екатеринбург, Урал Опера Балет (художник-постановщик)
• «Онегин», Сургут, Музыкально-драматический театр, (режиссер)
• «Медея», Москва, Театр им. М.Н. Ермоловой, (художник-постановщик)
Петр Куртов
режиссер
режиссер
Окончил Театральный институт имени Бориса Щукина в 2021 году (курс Юрия Погребничко)
О чем мой театр:
Моя главная тема – человеческая боль, ее принятие и облегчение. Я вижу свой театр как архаический вид искусства, как в Древней Греции, где театр был не только социальным, но и конфессиональным институтом. Мой театр – театр, где говорят о человеке. Человек – не мразь, не букашка, а очень одинокое, обиженное на весь мир существо, чью боль надо облегчить, понять, принять. Это продолжение темы маленького человека, который может сидеть в любом большом чине, начальнике. И его надо принять, приласкать, унять его боль. Это главная наша задача сейчас. На мой взгляд, театр постмодернистский себя изжил, он перебродил, превратился в стендап-театр, где над всем потешаются. И, главным образом, потешаются над самим человеком, а мне кажется, ему надо сострадать.
Моя главная тема – человеческая боль, ее принятие и облегчение. Я вижу свой театр как архаический вид искусства, как в Древней Греции, где театр был не только социальным, но и конфессиональным институтом. Мой театр – театр, где говорят о человеке. Человек – не мразь, не букашка, а очень одинокое, обиженное на весь мир существо, чью боль надо облегчить, понять, принять. Это продолжение темы маленького человека, который может сидеть в любом большом чине, начальнике. И его надо принять, приласкать, унять его боль. Это главная наша задача сейчас. На мой взгляд, театр постмодернистский себя изжил, он перебродил, превратился в стендап-театр, где над всем потешаются. И, главным образом, потешаются над самим человеком, а мне кажется, ему надо сострадать.
Как он рождается:
Я бы сказал, что стремлюсь к объединению яркой формы и глубокого психологического существования. Мне важно, чтобы актер действовал: в самом слове «актер» мне важен «акт», то есть действие. Для этого нужно найти глагол. И еще найти боль, которая этого человека и актера держит. Конечно, не все хотят открываться, но это необходимо, чтобы подключаться к предлагаемым обстоятельствам по-настоящему. Моя задача – найти тот нерв, который актер нащупает для себя, потом начать с ним работать. Такой подход предполагает «ковыряние», и это нравится не всем. Иногда актер сопротивляется, особенно когда это связано с ретравматизацией обстоятельствами спектакля. Режиссеру приходится выводить его из зоны комфорта. Честно скажу, не со всеми получается. Мне кажется, это метод всех режиссеров, но сейчас он позабыт, потому что мы привыкли скрываться за формой.
Я бы сказал, что стремлюсь к объединению яркой формы и глубокого психологического существования. Мне важно, чтобы актер действовал: в самом слове «актер» мне важен «акт», то есть действие. Для этого нужно найти глагол. И еще найти боль, которая этого человека и актера держит. Конечно, не все хотят открываться, но это необходимо, чтобы подключаться к предлагаемым обстоятельствам по-настоящему. Моя задача – найти тот нерв, который актер нащупает для себя, потом начать с ним работать. Такой подход предполагает «ковыряние», и это нравится не всем. Иногда актер сопротивляется, особенно когда это связано с ретравматизацией обстоятельствами спектакля. Режиссеру приходится выводить его из зоны комфорта. Честно скажу, не со всеми получается. Мне кажется, это метод всех режиссеров, но сейчас он позабыт, потому что мы привыкли скрываться за формой.
Моя «театральная» мечта:
Интересный вопрос, который будто нащупывает «мою боль». Жизнь меняется быстро, и в разное время у нас разные желания и мечты: награды, возможность реализации идей, финансовое благополучие. Первое, что приходит в голову – это то, что сейчас тревожит, так срабатывает «первая сигнальная система». А если про мысли второго порядка: мне бы хотелось, чтобы мой театр учился, развивался, покорял новые города. Есть еще одна мечта юности: тогда я стоял на пороге одного театра артистом – и меня не взяли. У меня была мечта приехать в этот театр главным режиссером, развалить и построить его с начала. Потом я понял, что это подростковое желание, его надо переосмыслить, простить себе. Ведь то разочарование подарило мне возможность заниматься режиссурой, иначе я бы всю жизнь служил артистом.
Интересный вопрос, который будто нащупывает «мою боль». Жизнь меняется быстро, и в разное время у нас разные желания и мечты: награды, возможность реализации идей, финансовое благополучие. Первое, что приходит в голову – это то, что сейчас тревожит, так срабатывает «первая сигнальная система». А если про мысли второго порядка: мне бы хотелось, чтобы мой театр учился, развивался, покорял новые города. Есть еще одна мечта юности: тогда я стоял на пороге одного театра артистом – и меня не взяли. У меня была мечта приехать в этот театр главным режиссером, развалить и построить его с начала. Потом я понял, что это подростковое желание, его надо переосмыслить, простить себе. Ведь то разочарование подарило мне возможность заниматься режиссурой, иначе я бы всю жизнь служил артистом.
Спектакли в Саратове:
• «Василисса», ТЮЗ
Спектакли вне Саратова,
на которые можно попасть:
• «А зори здесь тихие…» Екатеринбург, Театр драмы
• «Горе от ума» Рыбинск, Театр драмы
• «Алиса и проделки времени» Архангельск, Театр драмы
Иван Комаров
режиссер
режиссер
Окончил Театральный институт им. Бориса Щукина («режиссура драматического театра», мастерская Ю.Н. Погребничко, 2016), Школу-студию МХАТ и Центр им. Вс. Мейерхольда («режиссура современного театра», мастерская В.А. Рыжакова, 2018)
О чем мой театр:
Знаете, в театре все уже было: Эфрос, Станиславский, Островский со своим Малым театром, Шекспир. А когда все уже было, становится интересно работать с контекстами. Сейчас с артистами Театра драмы мы репетируем спектакль «Оттепель», собираем контекст. И в разговоре об эпохе 60-х историк Андрей Львович Юрганов сказал, что сколько бы мы ни прочли или ни посмотрели, мы никогда не сможем внутренне прочувствовать то время. Есть только контекст той эпохи, контекст нашей, а мы можем встретиться в третьем пространстве для диалога. Можем обменяться контекстами. Последние четыре года я занимаюсь таким театром – собиранием и работой с контекстами. Мне важно, что диалог мы можем построить неправильно, увести его не туда, быть субъективными, но все равно это будет интересно. Это наше дополнение к произведению, с которым работаем, наша возможность к нему присоединиться.
Знаете, в театре все уже было: Эфрос, Станиславский, Островский со своим Малым театром, Шекспир. А когда все уже было, становится интересно работать с контекстами. Сейчас с артистами Театра драмы мы репетируем спектакль «Оттепель», собираем контекст. И в разговоре об эпохе 60-х историк Андрей Львович Юрганов сказал, что сколько бы мы ни прочли или ни посмотрели, мы никогда не сможем внутренне прочувствовать то время. Есть только контекст той эпохи, контекст нашей, а мы можем встретиться в третьем пространстве для диалога. Можем обменяться контекстами. Последние четыре года я занимаюсь таким театром – собиранием и работой с контекстами. Мне важно, что диалог мы можем построить неправильно, увести его не туда, быть субъективными, но все равно это будет интересно. Это наше дополнение к произведению, с которым работаем, наша возможность к нему присоединиться.
Как он рождается:
Я стараюсь, чтобы мы с артистами очень много набирали всего: мы читаем, смотрим кино, даже рекламу, обсуждаем, без чего нельзя представить эту тему. Тогда у всех начинает работать фантазия. Я не верю в то, что можно черпать только из себя – не так много во мне есть. А вот насобирать материал и начать диалог впрямую или нет – это интересный путь. Потом только переставлять кубики контекстов и подключать в это артистов. Мне нравится, что мы не знаем, чем все закончится. Это очень утомительно, отнимает много энергии и времени, но по-другому стало уже неинтересно. У меня нет явных тем-табу, но, работая над «Идиотом», я понял, что религия – это отдельная комната для каждого, в которую мне не хочется входить. Кто-то верит в одно, кто-то в другое, но этот разговор мне не хочется ни с кем вести.
Я стараюсь, чтобы мы с артистами очень много набирали всего: мы читаем, смотрим кино, даже рекламу, обсуждаем, без чего нельзя представить эту тему. Тогда у всех начинает работать фантазия. Я не верю в то, что можно черпать только из себя – не так много во мне есть. А вот насобирать материал и начать диалог впрямую или нет – это интересный путь. Потом только переставлять кубики контекстов и подключать в это артистов. Мне нравится, что мы не знаем, чем все закончится. Это очень утомительно, отнимает много энергии и времени, но по-другому стало уже неинтересно. У меня нет явных тем-табу, но, работая над «Идиотом», я понял, что религия – это отдельная комната для каждого, в которую мне не хочется входить. Кто-то верит в одно, кто-то в другое, но этот разговор мне не хочется ни с кем вести.
Моя «театральная» мечта:
Мне бы хотелось, чтобы существовало такое кинотеатральное пространство, где мы бы делали спектакли, снимали кино, потом смотрели фильмы и постановки, все в каком-то большом кафе с артистами были в диалоге, процессе. Чтобы в этом месте каждый был автор – театр не одного автора, а многих – чтобы все в этом месте получали деньги, которых они заслуживают, не думая, где еще заработать. Такой кинотеатральный ковчег, где есть большая библиотека, где постоянно идут лекции, мастер-классы художников, выставки интересных авторов и много-много всего еще. Пространство, где возможно все хорошее, чтобы в любую непогоду можно было там спасаться.
Мне бы хотелось, чтобы существовало такое кинотеатральное пространство, где мы бы делали спектакли, снимали кино, потом смотрели фильмы и постановки, все в каком-то большом кафе с артистами были в диалоге, процессе. Чтобы в этом месте каждый был автор – театр не одного автора, а многих – чтобы все в этом месте получали деньги, которых они заслуживают, не думая, где еще заработать. Такой кинотеатральный ковчег, где есть большая библиотека, где постоянно идут лекции, мастер-классы художников, выставки интересных авторов и много-много всего еще. Пространство, где возможно все хорошее, чтобы в любую непогоду можно было там спасаться.
Спектакли в Саратове:
• «Анна Каренина» Театр драмы
• «Идиот» Театр драмы
• «Петровы в гриппе и вокруг него» Театр драмы
• Предстоящая премьера спектакль-концерт «Оттепель», Театр драмы, сезон 2025/2026
Спектакли вне Саратова, на которые можно попасть:
• «Мертвые души», Самара, Театр драмы
• «Тайные виды на гору Фудзи» Воронеж, Никитинский театр
• «Каштанка» Нягань, Театр юного зрителя
Текст: Мария Карманова
Фото: пресс-службы театров
Фото: пресс-службы театров
